|
[29 Oct 2007|05:05pm] |
боль нашептывает, что она
ёлочная игрушка, хрупкий шар
будь внимателен, не оброни, уложи
в вату
баю-бай, тугая неяркая дребезжит
не тронь, не задень, не оступись
не забывайся
едва окуклилась
молодая, глупая, сквозь пелену пока
смотрит на белый
свет коридор длиные длинные одинаковые
лампы
это потом
главным будет не тот, кто качает
не тот, кто баюкает
а она
вот и наступит
яркий сочельник, как
разогнувшаяся скрепка, х-
лопнувшая перетянутая
струна
|
|
|
[20 Sep 2007|12:19pm] |
"Поручик чувствовал, как в нем пробуждается голод, тот
самый маленький голод под сердцем, и сквозь голод и боль
слушал, как глубоко под землей ревут подземные реки, как они
поворачивают, как срываются в бездны или разливаются по
металлической гальке и серебряному песку. Он слышал, как эти
реки несут на север подземную рыбу и как его желание на дне
души откликается на эти движения и звуки, на эту музыку, на ее
трепет, и знал, что все происходящее в земной утробе -- это
лишь отблеск мерцания звезд, лишь разговор подземного золота с
золотом во Вселенной и с животными, растениями и предками в
человеке. Он страстно желал, чтобы все, что связано с ним, как
можно больше изменилось. У него не было никаких причин любить
свое прошлое, но он надеялся на будущее и любил его, хотя
понимал, что оно ведет его в смерть. Впереди было все, позади
-- ничего. Его подстегивала и несла вперед жажда и надежда,
что, может быть, случится чудо и изменится расположение планет
над его головой, что время, которое подобно второму сердцу
бьется в его кармане, перестанет отмерять часы ему в ущерб, что
Водолей и Скорпион займутся другим делом и тогда отшельник по
прыжку дикой козы не сможет определить, который час показывают
часы поручика Софрония Опуича. ( Read more... )
Пока отшельник говорил, офицер, находившийся рядом с ним
во мраке, слушал, как под скитом, на огромной,
головокружительной глубине, парят во мраке разноцветные туманы,
красные, желтые, зеленые и голубые, такие же, как ветры, дующие
над их головами. Он больше не думал о предстоящем бое. Был тот
самый час ночи, когда усы растут гораздо быстрее обычного, и он
чувствовал, как что-то похожее на паутину налипает на его губы.
-- Какая дорога правильная, отче? -- спросил он наконец.
-- Как распознать ее среди других дорог?
-- Если движешься в том направлении, в котором твой страх
растет, ты на правильном пути. И помогай тебе Бог."
М. Павич "Последняя любовь в Константинополе" глава 9, "Отшельник"
|
|
| черновик, непросохший |
[11 Sep 2007|12:03pm] |
не спал до рассвета, читал
штору отдёрнул, замер -
над глохнущим садом
птицы
у кромки утра
на позвонках любимой
отстукивает гекзаметр
больше ничего
не случится
в дряхлой тишине чужого дома
остановил мгновенье
бабочки свечи на волю -
одна другая
но чем перебить вкус возлюбленной
кого отразит сердце
в эту минуту
из старости в вечность
перебегая
никого больше, пустынный брег
какая-то птица
что-то клюет
|
|
| из комментов на свет божий |
[07 Sep 2007|03:33pm] |
*
корзины полны дождя
на липах качается свет
мой ангел ушел по грибы
его третий день нет
и если я обернусь
в полные обода воды
какая тогда отразится грусть
в посмертном зрачке звезды
всё канет в меня как любило меня
как мною любило меня
зеркальная гладь в заоконную грудь
распахнутая колея
|
|
|
[31 Aug 2007|04:36pm] |
Иккю, дзенский мастер, был очень умен, даже когда был еще мальчиком. У его учителя была драгоценная чаша для чая, редкая антикварная вещь. Случилось так, что Иккю разбил эту чашу и очень растерялся. Услышав шаги учителя, он спрятал осколки чашки за спину. Когда мастер вошел, Иккю спросил:"Почему люди умирают?"
"Это естественно,- объяснил старик.- Все должно умереть, и особенно то, что уже долго жило."
Иккю, показывая разбитую вдребезги чашку, добавил:
"Вашей чашке настало время умереть."
(c)
поделитесь, как вы справляетесь с окончанием ваших жизненных сюжетов?
как улавливаете возможности перехода к новому циклу?
меня вот часто кругами водит, не отпускает.
может быть, я вовремя не вижу благодатных возможностей,
или тяжко оттого, что трудно уходить оттуда, где было очень хорошо.
единственный знакомый, который разом рубил узлы и менял свои жизненные ситуации, производил впечатление человка грубо насилующего реальность. не знаю, какую отдачу получают такие люди.
интересно, есть ли гармоничные, не болезненные способы прощания с отживающим?
я бы поучилась.
|
|
|
[30 Aug 2007|12:12pm] |
"как же хорошо! вот вы сели ко мне, и от вас свежестью повеяло...
вы знаете, я ведь врач. целый день ко мне на приём приходят женщины, буквально политые французскими духами! я от этих духов французских никак отмыться не могу!..
а от вас свежестью.. как хорошо!"
постеснялась спросить, какой он доктор. :))
|
|
|
[22 Aug 2007|01:45pm] |
иногда захожу в этот магазин. чтобы купить немного чистой воды.
сегодня милая продавщица, которая обычно только здоровается и улыбается
и никогда раньше со мною не заговаривала, сказала:
"вот получила новый журнал, а в нем такое о моей любимой старой актрисе написано!..
такое печальное, что я вам даже пересказывать не буду."
вот так и поговорили.
пью чистую воду. а она там грустит о чьей-то несбывшейся жизни.
|
|
|
[22 Aug 2007|12:08pm] |
вот и всё. на лету
остановилось солнце
пчела в янтаре
|
|
| вернулась. соскучилась. век бы не возвращалась :) |
[20 Aug 2007|11:34am] |
привезла новое вино в венах. и меду степного, как обычно.
из каких это всё ягод, цветов и трав - спросите у пчёл.
глазам трудно после волн и горизонта втыкать в разные прямоугольные рамки.
новая шелковая кожа в офигении: отчего же это местный воздух с нею не шелков?
хожу новыми тропами: от прикосновения, от поверхности - к сердцевине,
а оттуда уже полным открытым голосом.
а здесь пока только сумбур и удивление.
и столько понаписано, что недели две буду догоняться :)
и ещё планирую смешное вкусное дело - отправить бандероль в крымскую деревню Либкнехтовку.
|
|
| ...на груди моей развяжет/ узел, стянутый тобой... |
[01 Aug 2007|12:30pm] |
каким видится теперь, уже из-за поворота,
тот след, что оставляет большое чувство?
невыраженное, несостоявшееся, а может, непринятое,
или, напротив, иполненное, доведенное до предела,
где больше нечем быть друг для друга,
или мелькнувшее только как возможность.
когда перекипела обида, утолена страсть, оставлена надежда,
закрыта самая последняя дверь.
когда поезд уже ушел, то где он и куда направляется?
каков тембр внутреннего голоса, напоминающего о том,
кто со мною уже не будет, но навсегда стал человеком моей системы?
можно ли сказать, что связан с моею жизнью?
нет, скорее, отпущен ею, надеюсь, что освобожден.
как тебе послевкусие?
*
как я люблю
бредя по улице рядом
разглядывать не тебя
но быть соучастницей
твоего взгляда
так люблю
что уже и сейчас вижу
как наблюдаешь за птицами
сгорбленный и седой
в той светлой точке
где меня уже нет на свете
а вечер вздрагивает
морозной слюдой
и мир открывает широкие окна
для той что рядом
а то как я люблю
пусть будет над тобой
снегопадом
|
|
|
[29 Jul 2007|03:40pm] |
в доме, где жили когда-то мои дед и бабка, чудом уцелевшие и полюбившие друг друга на белорусском фронте, а потом приехавшие обихаживать клочок скудной земли тульской губернии, в доме, где вырос мой отец, в доме, который на первой моей детской памяти назывался "дачей" и был местом отдыха, но лишь полуобитаемым, ведь всё время мы проводили в саду, под антоновскими яблонями, среди малины или огромных - в наш рост - гладиолусов,
так вот, есть там сырой холодный погреб.
по сути, поставлен дом на водяной жиле, и подвал всегда был полон грунтовых вод, а в комнатах было удивительно промозгло. часть деревни Клоково в последние годы просто ушла под землю - страшноватое зрелище.
иногда погреб открывали, черпали оттуда воду - из тьмы - и поливали сад. а нас, маленьких, пугали этим отверстием, опасаясь, что оступимся. я же с замиранием сердца иногда подходила к краю.
посмотреть украдкой, как плещет черная вода.
давеча, купаясь в одном из светлых, изумительно прозрачных мещёрских озёр, нежном водоёме женского (даже девичьего) обличия, небольшом, но глубиною в 50 метров, я узнала, что вот на берегу деревня Белая, в которой жил прадед. но от дома ничего не осталось, на его месте - чужой новострой. а прадед на местном кладбище лежит. и могилку его уж никто не покажет. но в этой вот деревне, а еще в соседней - Посерде, многие носят ту же фамилию. а уж озеро это видел и знал каждый из рода, каждый. а вода ведь всё помнит.
выходит, вот только здесь и можно поклониться, встретиться взглядом с тем, чем когда-то любовались глаза предков.
знаю давно, что фундамент моей жизни - вода, а не камень.
|
|
|
[25 Jul 2007|09:16am] |
а вот пила вчера пиво, нюхая при этом самогон.
тут же и варимый (гонимый?)
ужос! доселе своя не сама.
с удивлением и нежностью гляжу теперь на город, который никогда не любила. широко раскрытыми глазами.
и влажными. вымылась докучная болезненная соринка.
замечательно, если человек при жизни успевает вырасти для любви.
а не ждет другого нового мира, который любить не трудно.
еще и на родину послезавтра поеду. а много лет не была.
трепетно мне.
|
|
|
[20 Jul 2007|11:45am] |
вот ведь какая особенность непонятного мне самой родного организма.
когда-то, в детстве и ранней юности, встречи с настоящей, сильной, подлинно своей поэзией вызывали во мне совершенно определенные физиологические ощущения.
озноб, дрожь, что-то еще неопределимое.
я разных людей потом спрашивала и не очень много нашла таких же больных.
а сейчас такое бывает редко. я ли стала другая? или всё любимое уже встретилось?
КОНЬ
Что ты ржешь, мой конь ретивый,
Что ты шею опустил,
Не потряхиваешь гривой,
Не грызешь своих удил?
Али я тебя не холю?
Али ешь овса не вволю?
Али сбруя не красна?
Аль поводья не шелковы,
Не серебряны подковы,
Не злачены стремена?“
Отвечает конь печальный:
„Оттого я присмирел,
Что я слышу топот дальный,
Трубный звук и пенье стрел;
Оттого я ржу, что в поле
Уж не долго мне гулять,
Проживать в красне и в холе,
Светлой сбруей щеголять;
Что уж скоро враг суровый
Сбрую всю мою возьмет
И серебряны подковы
С легких ног моих сдерет;
Оттого мой дух и ноет,
Что наместо чапрака
Кожей он твоей покроет
Мне вспотевшие бока“.
А.С.П. 1834 г.
|
|
| БГ |
[18 Jul 2007|06:10pm] |
"Один матрос реставрировал старинную мебель
И хлебнул с нею горя.
Каждую ночь он спускался в гараж
И рыл подземный ход, чтоб добраться до моря.
В тридцать лет он закончил рыть
И вышел где-то в пустыне.
Он пал на колени в соленые волны
И припал к ним губами, как будто к святыне."
просто эпиграф к паре знакомых судеб.
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| [ |
go |
| |
earlier |
] |
|
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
stoboy's journal
